Архиепископ Сыктывкарский и Коми-Зырянский Питирим: «В детстве ко мне приходили Спаситель, ангелы и Богородица»

Интервью «Первоисточника».

В преддверии Нового года и Рождества «Первоисточник» пообщался с архиепископом Сыктывкарским и Коми-Зырянским Питиримом и узнал о его отношении к праздникам, расспросил о семье, любви и чудесах.

– Близится Новый год, отмечаете ли вы его?

– 31 декабря в 23:30 у нас традиционно в Свято-Стефановском кафедральном соборе проходит Божественная литургия, новогодний молебен. После этого собирается праздничный, но постный стол с братьями и сестрами, друзьями.

– А что для вас значит праздник Рождества?

– Рождество – это боговоплощение ради нашего спасения. Это день, когда в наших венах течёт кровь Иисуса Христа. Рождество – это рождение не в богатом доме, а в убогой пещере, и не среди вельмож, а среди пастушков и скота. Это атмосфера простоты, она очень полезна людям.

– Рождество называют праздником чудес. А случались ли в этот день с вами чудеса?

– Рождество действительно приносит с собой озарение, ведь и ночь называется светозарная. Как-то солдатом я ходил в церковь, а это было не лёгкое атеистическое время для верующих. Мне удалось кого-то из начальства уговорить пойти на службу, она была в 2 часа ночи. До двух храм не открывался, и мы пребывали в сторожке, буквально набитой битком. Я сижу среди прихожан, вдруг заходит пожилая женщина, мне показалось, что она вся светится, и я почему-то сразу почувствовал, что она как-то на меня повлияет. Она прошла, переступая через всех людей ко мне, погладила по голове и сказала, что по нашему времени я золотой человек. Я связываю это со внушением, может, это была реальная женщина, но я думаю, что это было внушение от Богородицы. Я вообще до школьного возраста я обладал ведением, и ко мне приходили и Спаситель, и ангелы, и Богородица.

– Многие гадают на Рождество, а как вы считаете, можно ли гадать в этот день?

– Конечно, нельзя! Согласно апостольским правилам и Библии, отвергаются увлечения оккультизмом и те, кто обращается к гадалкам, колдунам. Это грех.

– Есть ли у вас грех, о котором вы сожалеете?

– Такого определённого греха нет, о всех грехах сожалею. Если человек не сожалеет, это значит, он не кается. Сильно сожалеть нельзя, после таинства исповеди грешно вводить себя в постоянное чувство сожаления. Покаялся на исповеди, и всё, забыл!

– Расскажите, как проходило ваше детство.

– Я родился на хуторе у реки, в котором было около 10 домиков. С одной стороны была река, а с другой – поле. Вот такая однообразная улица, сейчас её вообще нет. Меня всегда привлекала кубанская зима. Когда был снегопад, мы лепили снеговиков, ёлок там не было вообще. Я шёл в поле, брал любой сорный стебель, облеплял его ватой и наряжал новогодними игрушками. Ещё любили с братом колядовать – до 7-летнего возраста где-то брали с ним наволочки и ходили по этим 10 домикам. Соседи нам давали бублики, конфеты, домой мы приходили с полной наволочкой сладостей.

– А кем вы мечтали стать в детстве?

– Во-первых, я мечтал стать лётчиком, я очень любил наблюдать за самолётами и хотел тоже летать, а во-вторых, я хотел быть священником. Часто ходил в длинной одежде. Я предсказывал сам себе, что стану священником, так оно и вышло.

– Расскажите о вашей семье.

– Папа у нас жил на две семьи, жил официально, не ходил блудить. В нашей семье было четверо детей, в другой двое. У меня две сестры и брат. К сожалению, брата уже нет с нами. Помню как-то в детстве в начальных классах я попросил мать отдать меня вместе с сестрой в школу-интернат. Мама тогда одна нас воспитывала, было тяжело, и чтобы хоть как-то ей помочь, я попросил так сделать. Начальные классы я пробыл в интернате, а уже в старших классах жил дома. 7 лет назад через МВД я нашел брата из другой семьи, я ему написал и попросил мне перезвонить. Однажды он позвонил, и мы встретились, это было чудо!

– Поддержала вас семья в вашем выборе уйти в монашество?

– Мама меня очень поддержала, когда я в 22 года решил принять монашество. Она даже сказала, что будет при мне. Мама тоже постриглась в монашество и 9 лет была игуменьей в Серафимовском монастыре села Ыб. У отца появились слёзы, когда он увидел меня в одежде священника, сёстры тоже стали церковными работниками.

– Были ли моменты, когда вы не понимали Бога?

– Я не склонен противоречить, это называется Дух противоречия. У меня никогда не было вопроса: а есть ли Бог? У меня перед ним только благоговение.

– А была ли в вашей жизни любовь?

– Была, в школе я любил одну девочку, а она вышла замуж за парня постарше. Сейчас мы с ней переписываемся, общаемся. Я помню тогда сразу решил для себя, что если не с любимой, то ни с кем. Была тогда ещё одна девочка, но она бегала за мной, а мне так было неинтересно.

– Посвящали ли вы свои стихи любимой девочке? И чему сейчас посвящено ваше творчество?

– Да, я писал любовные стихи в школьном возрасте, но сейчас не пишу. Даже если мои стихи обращены к женщинам, то они духовные. А вообще все мои работы посвящены Богу. Три года назад я стал заниматься поэзией профессионально, вступил в Союз писателей России, у меня где-то 2200 стихотворений.

– А помимо поэзии чем увлекаетесь?

– Раньше я играл на фортепиано, сейчас уже нет. Два года в армии работал художником-оформителем. Сейчас, бывает, занимаюсь иконописью, но нечасто.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ