Владимир Березин

Писатель, литературовед, член жюри премии «Большая книга».

Загадочный образ

Сегодня исполняется 200 лет со дня рождения Ивана Тургенева. Знакомый всем со школы, Тургенев тем не менее остается одним из самых загадочных образов в пантеоне русской литературы. Не сам по себе, а, так сказать, в общественном восприятии.

Дело в том, что общество ожидает от русского писателя страдания и озарений вследствие оного, а к людям малострадающим относится подозрительно. Общество особенно ценило в биографии писателя войну, тюрьму и суму, а Тургенев, хотя и просидел месяц за решеткой и был сослан в своё имение (где он читал, охотился, сочинял — в том числе написал «Муму»), никакого сравнения с настоящими воинами и сидельцами не выдерживал. То есть это личность относительно благополучная, и вопрос в том, насколько такой человек может быть великим русским писателем.

Иван Сергеевич происходил из рода именитых тульских дворян. Получил образование на факультете словесности Московского университета, а затем на философском — Петербургского и Берлинского. Мечтал стать ученым и написал диссертацию, но охладел к науке и поступил на службу в Министерство внутренних дел. При этом имел круг общения довольно вольный и испытывал чувство к сестре знаменитого анархиста Бакунина. Нравы тогда были своеобразные, и молодые люди ежедневно переписывались по-немецки, проживая в одном доме. Но в 1843 году Тургенев знакомится с актрисой Полиной Виардо и вслед за ней едет во Францию. Следовать за Полиной он будет всю жизнь, несмотря на наличие господина Луи Виардо, который был на 20 лет старше их обоих.

Конец 1840-х годов — взлет Тургенева как писателя: публикации в журнале «Современник», первые главы «Записок охотника», драматургические опыты. При этом он всё время курсирует между Россией и заграницей, и непонятно, где больше проводит времени. В 1852 году с ним случается неприятность: арест и ссылка. Формальным поводом объявлен некролог Гоголю, но говорили, что основными причинами стали похвала эмигранта Герцена и неосторожность самого писателя в переписке. Заметим, в это время Достоевский уже два года, как был на каторге.

Вернувшись в Петербург, Тургенев по-прежнему сотрудничает с «Современником», знакомится с Толстым (Тургеневу посвящен рассказ Льва Николаевича «Рубка леса») и за десять лет пишет основной корпус романов, составивших ему славу: «Рудин» (1856), «Дворянское гнездо» (1859), «Накануне» (1860), «Отцы и дети» (1862) и «Дым» (1867). При всём, как бы сейчас сказали, резонансе этих текстов, от либеральной идеи Тургенев открещивается официально (в письме к Александру II), однако оказывается послом русской литературы в либеральной Европе.

Он ритуально обедает с Доде, Гонкуром, Золя и Флобером, что больше похоже на литературные семинары, чем на приемы пищи. Проживает долгую жизнь и умирает за границей. При возвращении тела на родину почему-то боятся митингов, отчего, как писал Михаил Стасюлевич, путешествие гроба напоминает перевозку Соловья-разбойника.

В образе Тургенева нам явлен настоящий европейский литератор — без ужасных страстей, без яростной философии вечных вопросов, без крови — кроме разве что крови несчастных рябчиков и вальдшнепов. Смерть отнесена на периферию сюжета, а читателю достаются многостраничные описания природы, о которых говорят, как о главном свершении Тургенева в литературе. Большая часть наших сограждан затруднится с ответом на вопрос, когда происходило дело в рассказе «Бежин луг» — весной, летом или осенью и что именно там происходило, но скажет, что картины природы в этом сочинении очень хороши. 

То, в каких отношениях находился студент Раскольников со старухою-процентщицей и отчего ему понадобился топор, знать необходимо, иначе можно опозориться. А в сюжетах тургеневской прозы (исключая «Муму») можно быть невежественным безнаказанно. Правда, советская школа предлагала нам иного Тургенева — выдуманного. Писатель представал обличителем старого и глашатаем нового. В этой воображаемой реальности он писал не роман, а прокламацию — вот отжившие отцы, вот напирающие дети, вот озоновый дух приближающейся революции, но вместо настоящего бойца на арену почему-то всегда выходил лишний человек...

Но и это было не последнее переосмысление образа и творчества. В момент, когда людям, прилежно читавших архивы и воспоминания, оказались доступны старинные сплетни, возник какой-то иной Тургенев — скандалист, человек неприятный и тяжелый. Видимо, благодаря этим взаимоисключающим метаниям, до сих пор кажется, что Тургенев не дочитан и не изучен, сведён, так сказать, к списку школьной программы и тенденциозным трактовкам. И нам еще только предстоит освоить и впитать огромный корпус суждений Тургенева о русской литературе, России и людях. 

Оригинал

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ